понедельник, 5 марта 2012 г.

Мы не от старости умрём...

  Он родился в Киеве в 1922 году, подростком занимался в литературной студии Дворца пионеров, а в 17 лет поступил в Московский институт философии, литературы и истории. Когда началась война, он оставил институт и добровольцем ушёл на фронт. Воевал под Москвой, да и как поэт сложился — под Москвой, в страшную зиму 1941–1942 годов. 
   Из каждой сотни пареньков 1922–1924 годов рождения в живых остались единицы. Семёну Гудзенко посчастливилось оказался среди этих самых «единиц». Смерть настигла его только в начале 1953 года. Но — настигла.
   «Поэзия — честность, настоянная на страстности. Если не задыхаешься в любви и горе, стихов не пиши». Это из записных книжек Гудзенко. Этот юноша в свои неполные 20 лет вот так и писал стихи — задыхаясь в любви и горе. Благодаря Илье Эренбургу, они стали известны ещё до выхода в свет первого сборника. К ним можно относиться по-разному, но нельзя к ним относиться равнодушно, потому что в них талант, сила и правда — та самая правда, которую потом назовут «окопной». Он был плоть от плоти своего времени и своего поколения. А времена не выбирают. И родину не выбирают. И судьбу. Романтик в солдатской шинели, Семён Гудзенко жил честно и умер, как солдат. Поэт-фронтовик, стихи которого, прочитанные лишь однажды, навсегда остаются в сердце кровоточащей болью о погибших солдатах и жестокости войны. Только память о Семене Гудзенко будет жить столько, сколько мы будем чтить и помнить героизм солдат, положивших жизни за  родину…
   5 марта  - день рождения поэта. Вот одно из его стихотворений, манифест того поколения:

Мое поколение

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.
У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.
Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?
Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.
Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.
...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.
А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.
Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.
С. Гудзенко. Все стихи

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts with Thumbnails